Последние сутки на работе. Смену за сменой, вызов за вызовом — кажется, будто я прожил несколько жизней в этой машине скорой помощи. Тело ноет от усталости, а мысли путаются, но сегодня нельзя сдаваться. Сегодня мой последний день, и я должен передать всё, что знаю, новому парню — Нику.
Ник молод, глаза горят. Он ещё не знает, как пахнет выгорание. Мы мчимся на первый вызов — ДТП на трассе. Пока едем, я объясняю ему мелочи: как быстрее найти ворота в тёмном дворе, как уговорить пьяного родственника не мешать, где в нашей аптечке лежит редкий препарат. Он кивает, стараясь запомнить всё и сразу.
За смену успеваем на десять вызовов. Сердечный приступ в квартире, где пахнет одиночеством и старыми лекарствами. Подросток с передозом в подъезде — Ник впервые видит такое, и его руки слегка дрожат. Роды у женщины, которая не успела доехать до роддома. С каждым разом я наблюдаю, как Ник из робкого ученика превращается в того, кто уже может принимать решения. Он ловит на лету, задаёт правильные вопросы.
Между вызовами, в редкие минуты затишья, я рассказываю ему не по учебнику: как сохранять спокойствие, когда внутри всё кричит; как находить слова для тех, кто в панике; как не тащить чужую боль домой. Говорю, что иногда самое важное — это просто быть рядом, даже когда уже ничем не можешь помочь.
Под утро, когда силы на исходе, приходит вызов к старому мужчине с тяжёлой одышкой. Ник берёт инициативу на себя, действует чётко и уверенно. В его движениях уже нет той неуверенности, что была в начале смены. И в этот момент я понимаю — он готов. Он справится.
Когда смена заканчивается, и мы возвращаемся на базу, я сдаю ему свой жетон. Рука сама тянется поправить пульсоксиметр на его униформе — последний профессиональный жест. "Удачи," — говорю я, и эти два слова вмещают в себя всё: и предостережение, и надежду.
Выхожу на улицу. Утро пахнет дождём и свободой. Я не оглядываюсь, зная, что там, в машине, уже другой парамедик готовится к своему первому самостоятельному дню. А моя смена, наконец, окончена.
